Сумах уксусный или оленерогий

Представь себе дерево, которое в детстве перекормили гормонами роста, дали волю и забыли. Оно не растёт вверх, как приличные берёзки и ёлочки. Оно разбегается в стороны. Выбрасывает ветки-рога, ветки-панты, кривые, узловатые, похожие на оленьи рога, запутавшиеся в драке. Крона у сумаха — это не аккуратная шапка, это взрыв, застывший в прыжке. Каждая ветка живёт сама по себе, тянется, куда хочет, закручивается, как ей вздумается. Зимой, без листьев, сумах стоит голый, страшный, инопланетный — настоящий лесной ведьмак.

Но летом он наряжается.

Листья у него — длинные, перистые, почти пальмовые. На одном черешке сидит целая гирлянда из тридцати листочков, нежных, бархатистых на ощупь. Летом они зелёные, но с каким-то сизым, матовым отливом, словно их припудрили тончайшей ювелирной пылью. Трогаешь — и пальцы помнят этот прохладный, чуть шершавый бархат.

И вот наступает осень.

Сумах уксусный — это главный пироман сада. Он поджигает сам себя. Если клён просто желтеет, а берёза просто золотится, то сумах вспыхивает. Багровый. Кроваво-красный. Оранжевый, как расплавленная лава. Его листья не просто меняют цвет — они горят. Загораются с кончиков и полыхают так, что кажется, сейчас пойдёт дым. Солнце бьёт сквозь эту листву, и она светится изнутри, как витраж в соборе, который построили язычники.

А к зиме, когда листва облетит, на сумахе остаются гроздья. Красные пирамидки, свечки, шишки — плотные, шершавые, покрытые алым ворсом. Косточки внутри сидят так крепко, что кажется, их клеем налили. Эти гроздья висят всю зиму, и снег на них ложится шапками, и синицы клюют, и в метель они мотаются на голых рогатых ветках, как единственное цветное пятно в белом безмолвии.

И корни у него — отдельная песня. Сумах — это подземный партизан. Посадишь один куст, а через пять лет он вылезет метрах в трёх от мамы, потом ещё в двух, и ещё. Он не спрашивает разрешения, он просто захватывает территорию. Уксусным его назвали не за характер, а за вкус плодов — кислющие, терпкие, из них правда можно делать приправу вместо уксуса.

Стоит сумах на участке — и сразу понятно: здесь живёт человек со вкусом к драме. Потому что это не просто дерево. Это заявление. Это скандал. Это красота с шипами (в переносном смысле, шипов у него нет, только бархат и пожар).